ГлавнаяПоискСвязьО сайте
Регистрация
Войти
 

Казахстанский бренд – пшеница: куда пропало качественное зерно?
На разного рода диалоговых площадках с завидной периодичностью возобновляется полемика: что на самом деле является брендом Казахстана? Ситуация в экономике страны, переживающей в чем-то переломный период, заставляет задуматься над основными вопросами: кто мы и куда мы идем.

На этом фоне и возникает, по нашему мнению, полемика — что есть тот самый товар, узнаваемый во всем мире, с помощью которого и страна сможет поправить свои позиции в международных рейтингах. Помимо каких-то традиционных аутентичных блюд и изделий, например, называются яблоки....

Да, всем известны превосходный вкус и цвет алматинского апорта. Но взглянем на статистику.

Три года подряд Казахстану удается экспортировать всего по 10 тонн яблок и груш. Чтобы было понятно — это один грузовик с прицепом.

Цифра настолько мизерная, что смотрится песчинкой на фоне экспортных поставок пшеницы — 6-8 млн тонн в год. Казалось бы, нельзя назвать пшеницу национальным брендом: она производится повсеместно, а хлеб, который неизменно присутствует в трапезе людей почти всего земного шара, — предмет ординарный. Но фишка в том, что Казахстан производит “свою” пшеницу, которую далеко не всегда удается повторить на другой территории.

Казахстан производит — ближайшие соседи (они же традиционные партнеры) покупают, и даже в этом отношении качество казахстанской пшеницы стало обыденным делом. Да только верна пословица “Что имеем — не храним, потерявши — плачем”. На диаграмме показана доля пшеницы 3 класса в общем объеме, завезенного на элеваторы по итогам сельскохозяйственного сезона (с сентября по декабрь включительно). На элеваторы, как на перевалочные базы, везут самое лучшее!

Удручающая тенденция, не правда ли? Наш прогноз можно назвать оптимистичным, причём базируется он на официальных данных и сведениях, полученных в ходе нашего постоянного мониторинга. По сообщению УСХ Северо-Казахстанской области, только треть зерна, завезенного на элеваторы, соответствует третьему классу.

Учёные региона уже не прогнозируют, а твердо уверены, что доминантными в текущем году будут четвертый и пятый класс. Некоторые фермеры, обмолачивая урожай, надеются: “хотя бы на четверку”. О тройке речь уже не идет.

Картина нерадостная. Да, свою роль сыграл здесь и капризный климат Западной Сибири, и “климатические особенности северного Казахстана” — это один из наиболее частых ответов на вопрос в проведенном нами с помощью соцсетей опросе “Куда пропало качество казахстанской пшеницы?”. А вот “победил” в этом опросе (причем с отрывом на корпус) ответ “Низкая культура земледелия”. Что подвигло наших респондентов сделать такой вывод?

С вопросом об утерянном качестве мы обратились к ученым, фермерам, инспекторам, экспортерам, экспертам зернового рынка. Словом, провели небольшое исследование.

Его итоги предоставляем и вам, наши читатели.

О пропавшем качестве, фитопатогенах и черном списке

Первым, кто откликнулся поделиться своим видением проблемы ухудшения качества казахстанской пшеницы, стал директор компании “Северное зерно” Евгений Карабанов. Стоит отметить, что Евгений Александрович как никто другой видит ситуацию изнутри.

Долгое время сам являлся производственником, и поэтому проблемы, с которыми сталкивается фермер, знает не понаслышке. В арсенале фермера-трейдера за годы работы на земле ни одна примененная агротехнология.

Среди них — набивший оскомину NO-till.

Вот что рассказывает о своем опыте Евгений Александрович:

— Несколько лет назад наткнулся на одну занимательную диссертацию, написанную eщё в середине 80-х годов, её автора, к сожалению, не помню. Тема исследования называлась так: “О влиянии заделки пожнивных остатков на процессы формирования питательных веществ в гумусном слое”. В работе отмечалось следующее: когда мы начинаем вносить большое количество пожнивных остатков, на них поселяются аэробные бактерии, которые потребляют кислород.

Эти же бактерии активно потребляют азот. Когда начинается процесс разложения, уровень доступного азота в почве, наоборот, падает.

То есть, чтобы этого избежать, необходимо вносить большое количество азотных удобрений. Эту мысль подтверждают и другие аграрии, практикующие подобную технологию.

« ... И только через пять-шесть лет, когда происходит полное разложение пожнивных остатков, осуществляется выброс азота уже анаэробными бактериями ... »

Как утверждает наш собеседник, невозможно на наших почвах использовать нулевые технологии, в особенности учитывая нынешнее состояние земли.

В первую очередь, необходимо произвести накопление пожнивных остатков, которые в последующем сделают почву структурной, и она будет хорошо проводить воздух и воду. Но чтобы добиться этого, нужно накапливать их лет 10-15, а уже потом переходить на нулевую технологию.

« ... Те, кто увлекались NO-T ILLом, через 3 года получали вместо полей асфальт, на котором ничего не растет, ─ подчеркивает Карабанов. ─ Иначе говоря, резюмируя опыт аграриев, приходишь к выводу, что в наших условиях слепое копирование невозможно ... »

Сам же Евгений Александрович придерживался следующей технологии:

« ...  50% полей стерневых, 10% паровых, 40% зяблевых, пар получался на 8- 10 год. Применяли агрохимию. Один год ─ гербицид сплошного действия, один год ─ зяблевую вспашку. Поля были чистые, результаты хорошие, урожайность средняя ─ за 8 лет 17,4 ц/га. Но столкнулись с проблемой в части качества ... »
Лучше меньше, да лучше

Другим фактором, который негативно сказывается на качестве зерна, по мнению Карабанова, — интенсивные сорта пшеницы: — Интенсивные сорта, которые начали использовать, требуют и интенсивных технологий! Особенно в наших условиях монокультурного земледелия при отсутствии севооборота. На данный момент в почве произошло большое накопление фитопатогенов.

И опять-таки, во многом из-за заделки пожнивных остатков, в которых они прекрасно живут, обитают, и все в комплексе дают массовые болезни. Предел экономической вредности, как поясняет Евгений Александрович, в почве северного Казахстана зашкаливает.

Экономия на химии многими крестьянскими хозяйствами (уменьшение количества рекомендуемых препаратов при обработке почвы) привела к тому, что фитопатогены привыкли к небольшим дозам яда. И со временем у них начинает формироваться резистентность, то есть устойчивость к химическим веществам. Выход, как заверяет эксперт, может быть следующим: “применять другую группу препаратов или увеличивать дозировки”.

« ... Крестьянам, которые не могут обеспечить полную технологию, нужно возвращаться к сортам прошлых лет: Казахстанская раннеспелая, Сартовская- 29, Омская- 19, то есть не к таким интенсивным сортам, которые в принципе не дают выдающуюся урожайность, но дают качество даже при соблюдении минимальных агротехнических требований ... »

— считает Карабанов.

Бесперспективные перспективы

Кстати, проблема потери качества характерна не только для Казахстана. Тревожные нотки обозначились и в США, Канаде, Европе.

Специалисты называют ряд факторов, среди которых на первом месте — изменение климата. Проблема глобальная, но в наших реалиях усугубляется, как заметил Карабанов, eщё и невежеством.

При текущем положении дел перспективы казахстанского зернового рынка выглядят, мягко говоря, нерадостными. Действующий трейдер — Евгений Александрович — видит развитие событий следующим образом: — Мы скатываемся к тому, что будем конкурировать с российской и украинской пшеницей, но мы не сможем в итоге этого делать ни по урожайности, ни по логистике.

Мы будем всегда в проигрыше. Наша особенность — производство высококачественной пшеницы на сегодня потеряно.

Нам остается толкаться на рынке. Пшеница, идущая с казахстанских полей в данный момент, такого же качества, как пшеница, производимая в Китае, Индии.

Ранее Аргентина производила твердую краснозерную пшеницу. Сейчас они ушли от этого: культивируют интенсивные сорта американской селекции.

Аргентина тоже потеряла свой бренд высококачественной пшеницы. На мировом зерновом рынке теперь о ней не слышно, хотя до недавнего времени входила в шестерку мировых экспортеров.

Аргентинское зерно востребовано лишь на межрегиональном рынке: Бразилия, Чили, а ведь когда-то его поставляли в Европу и Африку. Это показательный пример.

Мы, как и прежде, будем “вариться” в своем привычном, центрально-азиатском рынке. Даже в Азербайджан с таким качеством не поедем.

У нас логистика дороже, чем у российского зернового экспорта, смысл им брать? Вот в Китае eщё один завод по глубокой переработке зерна построят — свой фураж туда и погоним. Будем за копейки сбрасывать.

Директор “Северного зерна” рассказывает: трудно заверить импортеров, что в этом году нет качества, но на следующий год обязательно будет. Это рынок, и в первый раз замену найти смогут.

Но если ситуация повторяется несколько лет подряд, то через два года

« ... твой номер просто в черный список поставят, не то что разговаривать захотят ... »
Ни качества, ни количества… Выход?

Условия, в которых уже на протяжении многих десятков лет возделывают землю фермеры Северного Казахстана, по сравнению с их коллегами, проживающими на Юге России, мягко говоря, тяжелые. Крестьянин Кубани получает среднюю урожайность по 50 ц/га, такого же качества, как (теперь!) и североказахстанский.

Одно лишь отличие — казахстанский фермер соберет в среднем 15-16 ц/га того же фуража. При этом, как правило, необходимо будет зерно обрабатывать, сушить.

Если есть условия на своем хозяйстве — хорошо. Нет — вези на элеваторы, что тоже требует затрат.

А на юге России

« ... стоит одна сушилка 120 тонн в час, которую они используют раз в пять лет ... »

Строительство заводов по глубокой переработке зерна, по мнению Евгения Александровича, тоже не от хорошей жизни: просто нет качества, которое можно продавать.

Чтобы начать выбираться из затяжного кризиса, считает Карабанов, необходимо диверсифицировать производство: переходить на бобовые культуры: горох, чечевица. Все это должно проходить при господдержке, по специальным программам, вдумчиво, планомерно.

Вместо послесловия

— Есть крестьяне, которые имеют на остатках 8-9 тыс. тонн зерна прошлого урожая. И таких много.

Я говорю о хозяйствах, площадь которых от 10 до 30 тыс. га. И это наиболее успешная бизнес-модель АПК в условиях северного Казахстана, — резюмирует Евгений Александрович, намекая на то, что не все потеряно, и за годы реформирования отрасли все же удалось вырастить доморощенных специалистов, у которых и урожаи и качество, и в ведении бизнеса они справляются без кредитов, не гонятся за субсидиями. Конечно!

Может, пора перестать ездить по заграницам в поисках универсальных ответов? Может, пора рассмотреть собственный опыт внимательнее? По-другому отнестись к тому, что выжило не благодаря, а вопреки всем “мерам поддержки”.

Климат, технологии, семена – три причины снижения качества

Далее нашим собеседником стал заместитель генерального директора лаборатории “Балтик Контроль”, эксперт Зернового союза Казахстана Вячеслав Викторович Бодняк. Каждый день через руки специалистов лаборатории проходят десятки проб зерна разного качества, которое в дальнейшем отправляется на прилавки стран-импортеров.

О том, что в последние три года в Казахстане наблюдается тренд снижения качества, здесь знают не понаслышке. Эксперты “Балтик Контроля” выделяют несколько основных причин, почему происходят подобные ситуации.

Во-первых, это изменение климата. — Последние три года погодные условия для казахстанских фермеров складываются весьма неудачно, что в конечном итоге влияет на количество и качество урожая.

В этом году в июне-июле шли дожди, осадки превышали среднемесячные показатели. В августе установилась засушливая погода, что тоже негативно отразилось на созревании культур.

Идеальная температура воздуха для налива зерна — 27-28 градусов. В то время как в зерносеющих регионах температура воздуха отмечалась на уровне 35-40 градусов, а фактически под корнем было 65 градусов, — поясняет эксперт, обозначая первую группу факторов, влияющих на качество казахстанского бренда.

Также основной причиной снижения показателей остаются семена. После распада Советского Союза семеноводческие хозяйства, предприятия и институты, занимавшиеся селекцией новых сортов, практически прекратили свою работу.

У многих фермеров, особенно мелких крестьянских хозяйств, на закупку новых семян высокого качества, элит, не хватает денег. В основном хозяйства собирают семена с товарного зерна.

Семенной фонд вырождается. Беседуя с Вячеславом Викторовичем, не могли не затронуть вопрос о новых агротехнологиях, внедряемых на полях Казахстана, в частности, NO-till.

На что специалист емко заметил: “Нулевая технология к нулю и приводит”. — Представьте, у вас есть миллион гектаров земли.

Вы ежегодно засеваете 100 тыс. гектаров, в то время как другие 100 — стоят под паром. На следующий год переходите на другие 100 тысяч.

И так по кругу. Получается, что оборот будет составлять 10 лет. За этот период земле хватит времени, чтобы восстановиться природным способом.

И только в таком случае технология будет работать. Но если, как у нас, из года в год на одном участке земли сеют монокультуру, при этом ничего не вкладывая, земля истощается.

Как говорили раньше, “на один хапок”. Люди не мыслят на перспективу, — поясняет специалист.

По словам эксперта, в целом низкая культура земледелия тесно завязана с отсутствием финансирования. Мелкий и средний производитель не может позволить себе приобрести препараты для борьбы с болезнями, сорняками, карантинными объектами, полевыми вредителями.

Более того, чтобы выбрать правильную химию, как показывает практика, необходимо мастерство. А для этого нужно знать хотя бы производителя продукта, который покупаешь и доверять ему: известно, что дешевые китайские препараты при, казалось бы, одинаковом составе по эффективности ниже, чем, к примеру, немецкие или индийские.

Кстати, на вопрос о том, как избежать болезней, распространившихся в последнее время, специалист отвечает:

« ... Большинство болезней развиваются в земле. Поэтому надо начинать бороться с ними осенью, а заканчивать перед севом ... »

В целом же, по мнению спикера, проблема с потерей качества затрагивает далеко не все хозяйства.

Всегда остается категория фермеров, твердо стоящих на ногах, соблюдающих принципы севооборота и агротехнологии, борющихся с болезнями и сорняками, у которых, в конечном итоге, высокие урожаи и погода на них влияет меньше, чем на их менее удачливых коллег. Словом, эту мысль озвучивали многие ученые, анализировавшие проблему, связанную с потерей качества.

Наверное, стоит прислушаться.

Климат климатом, а технологии на что?

Теперь слово за представителями науки. Ольга Семеновна Гаас, кандидат сельскохозяйственных наук, заведующая лабораторией сортовой агротехники Северо-Казахстанской опытной станции, поделилась своим мнением по данной проблеме: — Во-первых, последние годы, из-за обильной влаги, сильно вымыт азот.

Азот — мигрирующий элемент. Мы уходим в зиму с запасом продуктивной влаги 140 мм, хотя раньше радовались 80-90 мм. Начинается лето — дожди, а это опять влага.

Азот промывается, а значит, нужно вносить удобрения. Но не все это делают, из-за чего зерно не дополучает питательных веществ, — обозначает первую причину ухудшения качества пшеницы Ольга Семеновна.

Другой проблемой, по мнению ученой, являются сорта возделываемой пшеницы. С нашей собеседницей солидарен и главный агроном Аркалыкской сельскохозяйственной опытной станции Талгат Ертасович Сыздыков.

Учёные единым фронтом выступают за внедрение исключительно скороспелых и среднеспелых сортов. По словам эксперта, в СКО за последнее время количество позднеспелых сортов уменьшилось до 25%, а ведь совсем недавно было 50%. По словам Гаас, это шаг в сторону возрождения качества.

« ... Осталось eщё малость, ─ с горечью замечает ученая, ─ агротехнологии соблюдать ... »

— Какая бы засуха не была, сколько бы дожди не лили, все-таки можно лавировать между погодными условиями.

Некоторые фермеры пытались в апреле рапс сеять, а в итоге что получили? Посевы замерзли. В начале мая сеяли пшеницу, которая сейчас никакой критики не выдерживает.

Вопрос идет об элементарном: соблюдении сроков сева, — замечает специалист. Конечно, как подчеркивают эксперты, “солнце не закроешь”. Однако практика, даже на примере этого своеобразного года (ливни, а потом засуха) показала, что лучших результатов добиваются те, кто вовремя вносил удобрения, учел сроки сева, доверился проверенным сортам.

- Даже в этом трудном году лучше будет у тех, кто больше вложил, — резюмирует Гаас.

Eщё одним немаловажным фактором, отмечаемым учеными, остается погоня за длинным рублем. — Многие фермеры, — рассказывает Талгат Ертасович, — просто не в состоянии обрабатывать большие площади, эксплуатируя почву, ничего в нее не вкладывая.

Нельзя брать у земли, не давая ничего взамен.

На что Ольга Семеновна добавляет:

— За последнее время произошло большое накопление фитопатологий. Раньше ржавчина в Северо-Казахстанской области отмечалась два раза в 10 лет. А сейчас — через год. Что необходимо предпринять для изменения ситуации?

Нужно поднимать иммунитет растения! Мы свой иммунитет поднимаем, так и с растениями нужно поступать. Сортов устойчивых к болезням пока нет. Иначе говоря, люди науки солидарны в том, что, как бы ни грешили на климат, двадцать лет назад сохранялось качество зерна.

Фермеры, соблюдающие порой, казалось бы, элементарные правила возделывания почвы, остаются в выигрышных условиях в отличие от своих коллег, пренебрегающих агротехнологиями. Те, кто применяет биостимуляторы, вносит химию, результат получат лучше, чем остальные.

Для улучшения качества нужна поддержка государства

Теперь пора предоставить слово тем, кто непосредственно связан с производством зерна, то есть фермерам. Аграрии зерносеющих регионов Казахстана спешат к импровизированной трибуне, чтобы рассказать о наболевшем.

Итак, первым собеседником стал заместитель директора, главный агроном ТОО “Темте” Амирбек Шарипович Исмаилов. Дожди в Костанайской области, где расположено хозяйство, уже десять дней не пускают комбайны на поля.

Пока позволяла небесная канцелярия, в склады ТОО отправились ячмень и просо. Указанные культуры, кстати сказать, не подвели.

Как и планировалось, собрали по 15 ц/га. Этот результат в хозяйстве считают нормальным.

Из пяти тысяч гектаров льна убрано четыре тысячи, при урожайности 11 ц/га, что тоже радует. А вот с пшеницей уже сложнее.

Из семи тысяч убрали две с половиной, причина тому, как отмечалось выше, — затянувшаяся непогода. Четыре с половиной тысячи гектаров стоит пока на корню.

Урожайность пшеницы, отправленной в закрома, — 14-15 ц/га. Только вот качество пока немного огорчает.

Привычный третий класс, собираемый год от года в хозяйстве, сменился четвертым. На сегодняшний день получилось 40% третьего класса, 60% — четвертого.

Хотя надежды, что "тройка" все же выстрелит, здесь оставляют:

— Есть такое понятие: пшеница набирает силу. Мы пока сильно не переживаем.

Клейковина в пределах 20-22 процентов, я думаю, через 40 дней, когда пшеница наберет силу, она восстановится в своих пределах, и третий класс будет, — рассказывает агроном.

В целом же общий тренд ухудшения качества аграрий объясняет так:

— На примере нашего хозяйства рассмотрим вопрос. Мы не смогли в этом году подработать против болезней: это очень дорого, накладно для хозяйства.

Мы выбираем: или отработать, затратив при этом определенное количество денег, или убрать, но потерять до пяти процентов урожая. Пока вопрос об удешевлении фунгицидов не решится, ситуация будет повторяться.

Необходима поддержка со стороны государства. Химия по сравнению с прошлым годом подорожала в два-три раза.

В таком положении большинство хозяйств находится.

Немаловажным фактором, по мнению производителя, является то, что на пшеницу нет фиксированной цены:

— Мы каждый год покупаем комбайны, обновляем парк. Если в прошлом году покупали за 20 миллионов, то в этом — 32 миллиона тенге.

Видите, какая разница. А на пшеницу, какая была цена, такая и остается, даже падает.

Вот наш Президент говорит: поднять сельское хозяйство, аграрный сектор, но сдвиги в этом направлении очень слабые. Солидарен в вопросе о необходимости поддержки сельхозпроизводителей на уровне правительства и аграрий из района имени Габита Мусрепова Северо-Казахстанской области Мурат Джумабеков, возглавляющий ТОО "Нежинка-Ерке": — Мы выращиваем зерно в зоне рискованного земледелия, погодные условия играют важную роль.

В этом году нас подкосили болезни: ржавчина, септориоз. В нашем районе засеяли 700 тыс. га, из них государство обработало семь тысяч.

Это очень мало. Безусловно, есть факторы, которые зависят только от фермеров, например, соблюдение агротехники.

Не вовремя обработал от сорняков — сам виноват, закупил семена плохого качества — твоя вина, не соблюдал рекомендованные сроки — тоже ты сам. Но болезни фермер не придумывает. И в этой части должна быть помощь от государства, фунгициды доступны далеко не всем.

Удешевление фунгицидов — вопрос для производителей насущный, но не только он больно ударяет по качеству зерна. Эдуард Филиппович Шуллер (Костанайская область, Ауеликолский район), для которого уборка стала уже 47-ой по счету, помимо проблемы с дорогой агрохимией, отмечает, что “нынешний климат нельзя сбрасывать со счетов”. Богатый опыт крестьянина показывает, что в хозяйствах, в которых высокий бонитет, и где былые годы клейковина доходила до 40, в этом весьма средние показатели.

Хотя “и химию вносили, и агротехнику соблюдают”. Выходит, как пошутили однажды учёные в нашей беседе, “солнце не закроешь, влагу не соберешь”. Примечательно, что вопрос с качеством обошел некоторые регионы.

Клейковину в ТОО “Камышенка” Астраханского района Акмолинской области, получаемую на 25 с полей нового урожая, не жалуются. А на вопрос, почему ухудшается качество, заместитель генерального директора Вячеслав Викторович Черкасский пожимает плечами: — Не знаю, мы не жалуемся на качество, и соседи наши тоже.

У нас немного почва другая и температуры лучше. Eщё мы не жалеем средств и много вкладываем в химию: в этом году обработали все поля от болезней.

Да, это денег стоит, но и результат соответствующий.

Только химия, как показывает практика, не всегда помогает

В соседнем, Жаксынском районе, в ТОО “Тарас” ожидали урожайность и качество лучше, чем получают в итоге: — Не так получается, как хотелось изначально. 50% полей уже убрали.

Теперь мешают дожди, стоим. Кроме избыточной влаги мешал подгон: валили, потом подбирали.

В итоге получаем 10-11 ц/га. Качество хуже, чем в прошлом году, клейковина — 20-23, немножко “попали”, получается третий-четвертый класс, что в принципе для региона — редкость.

А вот натура у нас хорошая — 780-790, — рассказывает агроном хозяйства

Кайдар Абдрашитович Бектасов
На вопрос о качестве он отвечает так:

— Все складывается в цепочку: не используют в хозяйствах химию, недоработка по агротехнике, погода — тоже немаловажный фактор. Если раньше можно прогнозировать среднюю урожайность в течение пяти лет, то сейчас это сделать невозможно.

Каждый год нужно рассчитывать сроки сева. Бывает год, когда ранние посевы выглядят хорошими, а в этом году поздние посевы выглядят лучше, чем ранние.

В итоге и получается, что качество снижается. Все в комплексе.

В итоге, резюмируя мнение фермеров, получается, что стена, возводимая кирпичик за кирпичиком, отделяющая урожай от качества, у каждого хозяйства своя. Другое дело, что кто-то в силу своих возможностей разрушить её в состоянии, а кто-то — нет.

Подготовили Виктор и Анастасия Аслановы
Агрожизнь №10 (65) октябрь 2016

Источник: svetich.info


Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!